12. ПРОТИВОРЕЧИВЫЕ ТЕОРИИ И ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ В ПСИХОТЕРАПИИ

Поле психотерапии включает бесчисленное количество школ и подходов, которые, в свою очередь, подразделяются на различ­ные направления и течения. Причем каждое направление от­личается от остальных не только теоретическими обосновани­ями человеческого поведения. но и методами, которые исполь­зуются для решения проблем клиента. На эффективность пре­тендуют многие, а возможно и все, вызывая при этом у читате­ля замешательство или даже недоверие.

Что интересно, терапевты, придерживающиеся разных убеж­дений, часто выдвигают идеи и предлагают методы, с которы­ми большинство их коллег (можно даже сказать - конкурен­тов) легко могут согласиться. Все-таки существует нечто общее в приемах различных психотерапевтов, несмотря на то, что од­ним внушали принципы фрейдистского психоаналитического подхода, а других учили строго придерживаться методов Альф­реда Адлера, Карла Юнга, Карла Роджерса или какого-то дру­гого терапевта. Более того, клиенты - это люди, вынужденные в какой-то степени приспосабливаться к определенным перио­дически повторяющимся событиям; и вполне естественно ожидать, что опытные практикующие терапевты разных школ встре­чаются с одинаковыми моделями поведения и используют со­ответствующие методы лечения.

Однако не сходство, а различия заставляют нас задуматься. Хотя я верю в свой собственный метод терапии и, особенно, в необходимость активно-директивного подхода при работе с кли­ентом, я прекрасно знаю, что многие другие психотерапевты ис­пользуют подходы совершенно противоположного характера. При этом они тоже заявляют об успешных результатах. Даже от­брасывая суть этих отчетов, можно утверждать, что наличие до­статочно большого количества клиентов у терапевта (чтобы можно было собрать достаточный материал для исследования) свидетельствует об определенном успехе терапевта в работе с клиентами. Даже если эти клиенты полностью и не вылечатся (основное содержание споров, касающихся всех видов терапий), очевидно, что они должны получить значительную помощь от терапевта, так как иначе они перестанут платить за нее, не да­дут благосклонный отзыв тем, кто направил их, не порекомен­дуют своим друзьям и родственникам этого терапевта.

Можно лишь предположить, что ошибочные методы с точки зре­ния тех, кто практикует РЭТ, на самом деле приносят пользу мно­гим клиентам. В то же время у практикующих РЭТ есть достаточ­но оснований полагать, что конкурирующие школы считают оши­бочными наши методы. Тем не менее, мы считаем, что РЭТ эф­фективна, продуктивна и действенна. При этом наша уверенность связана не только с мнениями наших клиентов, но и с большим количеством обращений к нам за психотерапевтической помощью. Как это может быть? Возможно ли, что эффективную терапию могут проводить люди, использующие диаметрально противопо­ложные и даже взаимоисключающие методы? Конечно, подходы не настолько различаются, как некоторые из нас считают. Одна­ко, все-таки это кажется очень неправдоподобным. Позвольте мне, например, прокомментировать пример, взятый из журнала «Пси­хотерапия: теория, исследования и практика», добавляя результа­ты наблюдений за несколькими моими клиентами.

Ганс X. Струпп (Hans H. Strupp):

Я делаю акцент на терапевтической ситуации, представляющей жиз­ненную ситуацию в миниатюре, и занимаюсь регулированием психических сил, а не отработкой специфических поведенческих актов во внешнем мире. Эта точка зрения основывается на (проверяемом) до­пущении о существовании тесной связи между характером отноше­ния пациента к терапевту и характером его отношений с другими, включая его адаптацию к реальности... Ситуация переноса, в опреде­лении Фрейда, - богатейший источник для наблюдения и изучения межличностных характеристик, и... она имеет уникальную валидность.

Альберт Эллис (Albert Ellis)

(клиенту, который не хочет идти на групповую терапию и ко­торого терапевт практически заставляет сделать это):

«Да, я знаю, что вы чувствуете себя совершенно комфортно, разго­варивая со мной, и что вы можете рассказать мне все те ужасные вещи о себе, о которых в первое время вы боялись говорить. И именно по­этому вам лучше присоединиться к терапевтической группе: потому что вам там будет некомфортно, по крайней мере, сначала. Пока вы действительно не расслабитесь в подобной ситуации, которая похожа на вашу жизненную ситуацию, у вас не наступит улучшение. Конеч­но, вам легче расслабиться со мной; почти все мои клиенты чувствуют себя спокойно на индивидуальных сессиях. Потому что это просто. Вы знаете, что я приму вас, внимательно выслушаю и не буду винить вас за ошибки, которые вы продолжаете делать, включая то, что вы не ладите с девушками. Но другие люди, такие как эти девушки, отлича­ются от меня. Они больше походят на вас. Они не будут принимать вас и станут винить вас за ошибки. И именно к ним вы должны при­спосабливаться, а не к исключительным, необычным, принимающим людям вроде меня. Вы можете видеться и хорошо ладить со мной хоть до Второго пришествия, но вы все равно будете бояться других людей и портить отношения с ними.

В группе вы научитесь общаться с этими другими, позволять им строго критиковать себя (что я делать не буду) и понимать, что не нужно расстраиваться из-за критики. В группе вам придется рисковать — чего вы избегаете, пока встречаетесь только со мной. Члены группы — это обычные люди из внешнего мира, и такие же чокнутые, как и все обыч­ные люди. Надо полагать, что я не такой — в противном случае вы бы не пришли ко мне за помощью. Так забудьте ваш страх говорить при других людях. Мы, группа и я, заставим вас высказываться, нравится вам это или нет. И, заставляя вас открывать рот и принимать социаль­ный риск в такой ситуации, мы подготовим вас гораздо лучше к адаптации в реальном мире. Со мной этот тип подготовки минимален. С группой она будет гораздо эффективнее».

Карл Роджерс (Rogers Carl R.):

Человек по природе своей, если он свободно функционирует, кон­структивен и надежен. Для меня это является неизбежным выводом из моего обширного психотерапевтического опыта. Когда мы сможем освободить человека от оборонительности, так что он станет откры­тым для широкого диапазона требований внешнего мира и социума, его реакции, можно надеяться, станут позитивными, прогрессивны­ми, конструктивными. Не нужно спрашивать, кто будет социализи­ровать его, так как одной из его глубочайших потребностей является потребность в принятии другими и в общении с другими. Когда он полностью является самим собой, он не может не быть реалистично социализированным. Не нужно спрашивать, кто будет контролиро­вать его агрессивные импульсы, так как когда он открыт всем своим импульсам его потребность нравиться другим и стремление давать любовь так же сильны, как его импульсы придумывать или понимать самого себя. Он будет агрессивным в ситуациях, когда агрессия целе­сообразна, но безудержной агрессии у него не будет. Все его поведе­ние, в этой и других сферах, когда он открыт всем своим переживани­ям, уравновешено и реалистично.

Мне совсем не нравится распространенная теория о том, что чело­век в основном иррационален и что его импульсы, если их не контро­лировать, приведут к разрушению других и его самого. Поведение че­ловека утонченно рационально и направлено, при помощи тонкой и упорядоченной сложности, к целям, которые его организм старается достичь.

Альберт Эллис (Albert Ellis)

(клиентке, которая спросила: «Если я действительно буду на­блюдать за тем, что вы называете нелепостью, которую я гово­рю себе о еде, то смогу ли я автоматически остановить свое на­вязчивое обжорство между трапезами?»):

«Нет, рассмотрения, или постижения, ваших нелепых интернали-зованных предложений недостаточно. Вы, наверное, говорите себе: «Так как я не могу получить того, чего я действительно хочу в жизни,— чудесного человека, который бы любил меня, то вместо этого я могу получить удовольствие прямо сейчас, поев, и мне нравится это». Или:

«Так как я не смогла выдержать ни одну диету, я слишком надеялась на себя в прошлом, наверное, я просто недотепа, которая не может сидеть на диете. Так какой смысл?». Конечно, эти убеждения нелепы, так как основываются не на объективной реальности и могут только проявляться в действиях, которые будут саморазрушительными. Что­бы преодолеть ваше навязчивое стремление поесть, вам лучше уви­деть и честно признать, что у вас есть эти идиотские убеждения. Но этого недостаточно. Гораздо важнее, чтобы вы увидели, что это ваши убеждения и что такие убеждения обязательно приведут к саморазру­шающему поведению, и начали более активно и последовательно их оспаривать. Вы должны опровергать их, как вы поступали с любыми другими суевериями, до тех пор, пока не перестанете им верить. Но даже этого недостаточно. Ибо вы рождены и взращены, вы — человек; а люди всегда, каждый день своего существования, ошибаются, дей­ствуют иррационально и, до некоторой степени, саморазрушительно. Таким образом, вы родились с врожденной склонностью любить еду и другие легкодоступные удовольствия. Благодаря вашей биологической наследственности и воспитанию в раннем возрасте, которые сами по себе обычно провоцируют потаканию своим слабостям, для вас ис­ключительно легко переедать и говорить себе, что вы заслужили это, что вы не можете остановиться или что существуют другие «уважи­тельные» причины так поступать. И даже если сейчас, с помощью пси­хотерапии, вы увидели, что и почему вы делаете, то у вас все равно остается и врожденная, и приобретенная склонность потакать себе, быть ограниченным гедонистом и недисциплинированно вести себя, даже после того, как вы несколько недель или месяцев были дисцип­линированнее.

Человеку свойственно ошибаться, и это означает как биологическую, так и социальную ущербность. Вы всегда будете вынуждены заставлять себя каждый день рано вставать, чистить зубы, надевать неудобную одежду на шикарные мероприятия и делать другие неприятные для вас вещи, но только когда вы понимаете, что вы просто должны все это делать, чтобы сохранить себя. Вы также всегда будете заставлять себя сидеть и сидеть на диете после того, как достигните желаемого веса. Или, в психотера­певтических терминах, вы будете вынуждены заставлять себя последова­тельно вспоминать, что переедание саморазрушительно и что это следует зарубить себе на носу.

Вы не являетесь и никогда не будете животным, автоматически стре­мящимся к самосохранению, просто потому, что вы видите, что именно с вами не так или как вы защищапись от признания вашей непра­воты. Чтобы достигнуть хорошего уровня автоматичности, и даже ее относительно небольшого уровня, вам надо работать, работать и ра­ботать всю вашу жизнь и продолжать проповедовать себе психическое здоровье и практиковать его. И даже тогда, если вы все еще человек, а не супермен или святой, вы постоянно будете попадать на путь недис­циплинированности и саботажа. Вот кем является человек: разруши­телем себя и отступником. Когда же вы признаете эту реальность — и тогда проведете ли всю оставшуюся жизнь, работая, чтобы хоть не­много изменить себя, зная, что никогда не сможете полностью изме­нить свою природу?»

Бертрам П. Кэйрон (Bertram P. Karon)

(клиенту, который очень сильно разозлился на изменяющую ему подругу и жаждал убить ее при помощи ножа для колки льда):

- Может быть, вы злились на нее (на предыдущую невесту, бросив­шую его) за то, что она ушла к другому, и когда вы узнали, что ваша новая девушка поступила так же, это было словно вы снова все пере­жили?

- Он согласился и сказал, что, возможно, это была первая девушка, которую он хотел убить. Тогда его попросили посмотреть в прошлое еще дальше.

- Но я думаю, что это не вся история. Мне кажется, кто-то был еще раньше. Кто-то, кто тоже бросил вас ради другого мужчины. Конеч­но, проще убить свою девушку, чем столкнуться с мыслью, что вы хо­тели убить ее. Это все, что было. Не было никакой другой девушки перед пер­вой. Всего две, это все. Но девушка, которую вы действительно хотите убить, — это ваша мать. Вы никогда не чувствовали, что она бросила вас?
Когда старик вернулся. 

- Вернулся? 

- Он часто снимался с места и просто бросал ее и детей. Он увле­кался какой-нибудь женщиной или просто сбегал и оставлял ее. И ког­да его не было, она говорила мне, что я являюсь мужчиной в доме.

- И вам хотелось быть женатым на ней?

- Да. И тогда он возвращался. И она всегда принимала его обратно.

- И вы опять становились ребенком?

- Да, я был ничем, когда он был поблизости.

- Должно быть, вы хотели убить ее за это. Это довольно-таки ра­зумно. Когда сначала первая девушка, а затем и другая бросили вас, это было как будто ваша мать снова повсюду. И именно свою мать вы хотели убить.

Мы продолжили обсуждать идею о том, что в его желании убить нет ничего страшного, обычно хочешь убить кого-то, когда делают тебе больно.

Альберт Эллис (Albert Ellis)

(отвечая клиенту, который спросил: «Вы считаете, что я про­должаю наказывать мою жену так, потому что я все еще зол на свою мать, и я на самом деле через свою жену мщу своей мате­ри?»):

- Нет. Я уверен, что так проинтерпретируют вашу сегодняшнюю жестокость по отношению к жене фрейдисты и многие другие анали­тики; но эта интерпретация во многом упускает всю суть того, почему вы (или кто-либо еще, если уж на то пошло) расстроены. В первую очередь, если сейчас вы с матерью в самых прекрасных отношениях и, кажется, простили ей все, что она сделала в детстве, то нет доказа­тельств того, что вы действительно все еще очень злы на нее, хотя ког­да-то были. Не так ли?

- Да, мы сейчас ладим как никогда раньше. Конечно, у нее все еще остались ее проблемы, но я говорю себе, как вы меня учили: «Что ж, она такая, какая есть. Слишком плохо! Но я могу не принимать это близко к сердцу». И я действительно теперь почти никогда не расстра­иваюсь из-за нее.

- Хорошо. То есть нет доказательств того, что вы все еще ненави­дите вашу мать. Мы, конечно, можем настаивать на том, что вы все еще делаете это бессознательно, даже если сознательно сейчас вы хо­рошо ладите. Но, повторюсь: нет оснований для такой гипотезы. Однако мы знаем, что вы плохо обращаетесь со своей женой. И, если уж
на то пошло, со своим начальником, когда он недооценивает вас, и практически со всеми, кто, как вы говорите, «делает вам больно». Это так?

- Да. Даже если моя жена или начальник сделают десять хороших вещей, которые полезны для меня, как только они скажут что-нибудь неприятное и несправедливо сделают мне больно, я расстраиваюсь и сразу даю сдачи.

- Хорошо, тогда именно это является проблемой: когда вам боль­но — вы даете сдачи. В ситуации с вашей матерью в данный период времени, кажется, вы больше не принимаете всерьез то, что она говорит или делает, следовательно, эта область перестала быть болезнен­ной для вас. Но вы принимаете всерьез вашего начальника, жену и других похожих на них людей; вы сами делаете себе больно при помо­щи их негативных слов, жестов и установок; и тогда накидываетесь на них в ответ, вероятно, чтобы сделать им больно и нейтрализовать свое чувство беззащитности.

- Что вы имеете в виду, когда говорите, что я сам делаю себе больно при помощи их слов и жестов?

- А что, разве это не так? Может ли действительно что-либо из того, что они говорят вам или о вас, пока они не доведут свои слова до фи­зических действий (например, откажутся кормить вас или уволят с ра­боты), причинить вам боль?

- Конечно, может.

- Да, потому что вы позволяете им, точнее, заставляете их сделать боль­но. Вы говорите себе: «Мне не нравится то, как они обращаются со мной, и особенно тот факт, что они несправедливо обвиняют меня». Именно это совершенно нормальное рассуждение, которое причиняет вам бес­покойство. Но вы добавляете сами себе абсолютно ненормальное рас­суждение: «Так как мне не нравится то, что они делают, они не должны так поступать со мной; и для меня невыносим сам факт, что они делают это». Именно это рассуждение действительно наносит вред и является причиной вашей боли и гнева.

- Вы хотите сказать, что я не должен даже злиться на людей, когда они делают мне плохо, даже если у них нет на это права?

- Я хочу сказать, что люди, которые плохо с вами обращаются, все­гда имеют право так поступать — то есть имеют право ошибаться. Ибо таковы люди - ошибающиеся, грешные, неосмотрительные. Каждый раз, когда вы сердитесь на людей и хотите убить их за то, какие они есть, вы требуете, чтобы они стали безгрешными или безошибочны­ми - чтобы они стали ангелами. И это ваше необоснованное требова­ние, а не их заблуждения, является истинной причиной вашего гнева и желания убить. Если мы сможем убедить вас осознать ваши необос­нованные требования, а затем оспорить и побороть их, мы сможем убе­дить вас перестать ненавидеть таких людей, как ваша жена, когда они говорят вам что-нибудь неприятное — так же, как вы уже перестали ненавидеть вашу мать.

- Не означает л и это, что я приду к состоянию, когда я никогда боль­ше не буду злиться на мою жену, независимо от того, как больно она мне делает, или, как вы говорите, независимо от того, как сильно я де­лаю себе больно, принимая ее слова и жесты слишком близко к сердцу?

- Нет, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Вы тоже являе­тесь ошибающимся человеческим существом. Так что вы будете со­вершать ошибки, делая себе больно, когда ваша жена будет обращать­ся с вами скверно, и вы будете злиться на нее за ее это. Но если вы возьмете себе за правило видеть и признавать, что это действительно вы, вы сами делаете себе больно и злите себя, и что ваша жена не мо­жет существенно повлиять на вас, тогда вы станете гораздо менее ра­нимым и злым, чем сейчас. И когда у вас действительно произойдет вспышка негативных эмоций, вы сможете быстро побороть и оспо­рить ваши собственные нелепости, которые создают эту вспышку, и быстро преодолеть ее. Но склонность думать извращенно и, следова­тельно, ранить и злить себя всегда будет присутствовать, хотя гораздо в меньшей степени, и вы должны будете справляться с этой склонно­стью до конца своих дней.

Из приведенных цитат видно, что мои терапевтические мето­ды значительно отличаются от методов, используемых многими другими терапевтами, а в некоторых положениях диаметрально противоположны им. Еще видно, что все терапевты получают хорошие результаты. В качестве возможных разрешений этой дилеммы возникает несколько гипотез.

Гипотеза № 1. Один из нас, а может и все мы, лжем. Либо мы не делаем в терапии того, о чем говорим; либо говорим правду о том, что мы делаем, но обманываем по поводу хороших результатов. Хотя эту гипотезу можно частично подтвердить некоторыми до­стоверными фактами (так как я уверен в том, что, по крайней мере, некоторые терапевты часто не делают в терапии того, о чем говорят), она может быть опровергнута другими свидетельства­ми. Итак, у меня есть множество аудиозаписей, которые убеди­тельно доказывают, что я делаю именно то, о чем говорю, и пока­зывают, что у моих клиентов есть явные улучшения. Аудиозапи­си и дословные записи, которые я изучил, также показывают, что некоторые терапевты делают довольно многое из того, о чем го­ворят; и у некоторых их клиентов также наступает улучшение.

Гипотеза № 2. Наши критерии улучшения не идеальны. Следова­тельно, можно предположить, что клиенты большинства тера­певтов (возможно, включая и моих) начинают лишь чувствовать себя лучше, а не выздоравливать. То есть клиенты могут убедить себя в том, что благодаря тому, что терапевт принимает их. они больше не являются бесполезными личностями, какими они, по их собственному мнению, были раньше и, следовательно, начи­нают временно лучше к себе относиться. (Однако, в сущности, они все еще могут верить в то, что если кто-нибудь (включая те­рапевта) снова посчитает их неприемлемыми, тогда они должны будут опять начать ненавидеть себя: в данном случае они не со­вершают истинных личностных изменений. Эти виды «лечения переносом» довольно обычны для терапии и объясняют большин­ство происходящих так называемых улучшений. Вопрос: дейст­вительно ли они объясняют все такие улучшения? Моя собствен­ная гипотеза заключается в том, что, в то время как мои клиенты действительно выздоравливают, клиенты многих других терапев­тов просто начинают чувствовать себя лучше и, в сущности, не изменяются. Но насколько валидна эта гипотеза?

Гипотеза № 3.Во всех видах действенной терапии присутству­ет общий фактор, который приверженцы «разных» школ просто не могут опознать. Так, например, Карл Роджерс делает акцент на безусловном позитивном отношении, или принятии терапев­том клиента, как на базовом компоненте действенной терапии. Пол Старк (Paul Stark) считает, что сущность хорошего психо­логического лечения заключается в том, что терапевт дает кли­енту право свободно испытывать себя при помощи иррацио­нальных требований, направленных от значимых людей. В книге «Разум и эмоции в психотерапии» я показал, что прямое (чаще всего) или косвенное обучение терапевтом клиента не винить себя, вне зависимости от характера ошибок, является важным элементом тех методов, которые приводят к личностным изме­нениям. Поэтому, вполне вероятно, что независимо от особен­ностей школы, последователем которой он является, терапевт делает нечто такое (осознанно или неосознанно), что действи­тельно помогает его клиентам.

Гипотеза № 4. Клиенту помогает не конкретная система, ко­торую использует терапевт, а наличие у терапевта целостного и всестороннего подхода к формированию личности, даже если его подход во многом ошибочен. Так как система мышления, поведе­ние и, особенно, система оценки себя как человека у клиента часто ощутимо дезорганизована и дезинтегрирована, а то и же­стко выровнена, то она может давать только саморазрушающие результаты, и любой системный подход к личности приведет к улучшениям, если начать следовать ему. Если эта гипотеза вер­на, то она объясняет причину того, почему все иррациональ­ные системы мышления, от знахарства и «христианской науки» до дианетики и ортодоксального фрейдизма, сообщают о тыся­чах излечений, которые невероятно похожи на те, которые дают более рациональные системы терапии.

Вышеупомянутые гипотезы нельзя назвать исчерпывающи­ми; любой психотерапевт может добавить к этому списку еще несколько своих пунктов. Факт остается фактом — многие те­рапевты остаются эффективными для своих клиентов, как и многие терапевты абсолютно противоположных течений — для своих.

Действительно ли это так? Этот исключительно важный воп­рос можно изучить наиболее полно. Как минимум, исследова­тели могут выбрать несколько успешных случаев у представи­телей одной из известных школ психотерапии и такое же коли­чество успешных случаев у представителей совершенно проти­воположной школы. Полные записи (лучше видеозаписи) всех сессий этих случаев можно будет изучить. Такое исследование может дать очень интересную информацию о том, в результате чего у пациентов наступают улучшения в ходе терапии.

 

 

 

 

Тип материала: 

Счетчик