11. РАЦИОНАЛЬНОСТЬ И ИРРАЦИОНАЛЬНОСТЬ В ПРОЦЕССЕ ГРУППОВОЙ ТЕРАПИИ

Процесс групповой терапии включает как рациональные, так и иррациональные методы; но практики и теоретики редко четко очерчивают то, как именно они используются.

Некоторая степень рациональности есть во всех психотерапев-­тических процедурах. Практически все терапевты ставят перед собой вполне рациональные цели по отношению к себе и к сво­им клиентам; и вполне возможно, что они не могут жить и быть терапевтами без того, чтобы сознательно или неосознанно рабо­тать ради таких целей. Рациональный (разумный), как это опреде­ляется в словаре, означает: «1. Основанный или происходящий из логического хода мысли: например, умственные способности; 2. Способный размышлять; размышление: например, младенец еще неразумен; 3. Обоснованный; не безумный или глупый; здра­вомыслящий: например, разумный аргумент». Применяемая к жизни или здоровью человека разумная процедура дает возмож­ность человеку оставаться в живых, не позволяет ему без надоб­ности попадать в затруднительные ситуации, помогает получать достаточно удовольствия, чтобы придать смысл существованию, и по возможности уменьшить боль, потери и неудобства.

Конечно, рациональность не означает отсутствие эмоций. Так как в последнем анализе целью рассудительных и здравомыс­лящих процедур является в некотором роде гедонизм и поиск удовольствий, а удовольствие без эмоций является почти нево­образимым. То, что мы называем повышенной эмоционально­стью или чрезмерно резким реагированием на внешние и внут­ренние стимулы исключительно эмоциональным способом, часто иррационально: это легко приводит к краткосрочному гедонизму (то есть в большей степени стремление к удоволь­ствию здесь-и-сейчас, а не сейчас-и-потом), ведет к дисфунк­циональному сужению переживания, к невероятному количе­ству ненужной боли и к разным другим саморазрушающим (и асоциальным) результатам. Рассудок, когда его правильно при­меняют, может не только ограничивать, но и усиливать эмоции. С одной стороны, он усиливает такие чувства, как радость, лю­бовь, творческая вовлеченность и сенсорное удовольствие; а с другой стороны, он минимизирует или ограничивает такие чув­ства, как чрезмерная тревога, депрессия, вина и враждебность, и оставляет человеку гораздо больше времени и энергии для приятных переживаний.

Следовательно, думать рационально означает перестать вре­дить себе (и, как следствие, членам социальной группы), планировать жизнь так, чтобы у человека были более интенсивные и стимулирующие рост переживания и удовольствия, несмотря на многие вредные стимулы и условия жизни.

Если говорить более конкретно, обычно психотерапия борет­ся с иррациональным мышлением, неуместным проявлением эмоций и дисфункциональным поведением. Когда такое само­разрушающее поведение становится привычным, к нему обыч­но приклеивают ярлык эмоционального нарушения. Терапевт рационально-эмоционального направления считает, что этот вид отклонения во многом происходит из беспоря-дочной или недейственной системы ценностей человека и сопровождается ею. Как и другие когнитивно-ориентирован-ные терапевты, на­пример, Джордж Келли (George Kelly), Эрик Берн, А. Т. Бек, И. Л. Филлипс и Абрахам Лоу, я полагаю, что люди в основном являются оценивающими существами и вопиюще вредят себе эмоционально, когда необдуманно придерживаются несколь­ких центральных иррациональных убеждений или философии. Основные формы нарушений человека могут быть объеди­нены под названием «детская требовательность». Фактически требовательность, или диктат, кажется сутью практически все­го того, что мы обычно называем эмоциональным расстрой­ством. В то время как человек с небольшими нарушениями очень хочет чего-то и, соответственно, жалеет себя или досаду­ет, если его желания не выполняются, человек с большими на­рушениями догматически требует, настаивает, командует или повелевает, чтобы его желания были выполнены, и когда этого не происходит, становится чрезмерно тревожным, подавленным или враждебным. Эмоционально нездоровый человек предъяв­ляет три существенных требования: он неизменно должен де­лать все успешно и практически все значимые люди в его жиз­ни должны его одобрять; другие должны обращаться с ним спра­ведливо, внимательно и с любовью; мир должен быть таким, чтобы в нем было бы легко и приятно жить.

Так как все эти три требования иррациональны и просто не согласуются с реальностью, во многом задача терапевта — по­казать клиентам то, как именно они высказывают и жестко при­держиваются своих требований, как они могут отказаться от своих нереальных требований и как, в конце концов, они смо­гут приобрести вполне разумную жизненную философию. При­чем терапевт должен сделать это так, чтобы после завершения терапии клиенты только изредка возвращались к своим старым саморазрушительным идеям.

Другими словами, действенная психотерапия учит человека тому, что пока он в манере двухлетнего ребенка настаивает на том, что он почти совершенство, и Вселенная вращается вокруг него, на самом деле он невероятно ошибается, и Вселенная со­вершенно безразлична к нему, ей нет никакого дела до него и, по всей вероятности, никогда не будет. Даже те немногие, кото­рые, кажется, действительно любят его, например, его семья и близкие друзья, поступают так бессовестно нерегулярно. Намного больше их занимают их собственные проблемы и жела­ния и они далеко не всегда внимательны к нему; лишь изредка они действительно активно сосредотачиваются на поощрении его желаний и удовольствий; иногда они просто бывают злыми, неприятными, враждебными и жестокими. Что же касается по­давляющего большинства людей в мире, то они вряд ли знают о его существовании, и им нет никакого дела до всего этого.

Тогда лучше, чтобы психотерапия в большей степени помо­гала человеку повзрослеть, принять реальность и стать более терпимым к себе и другим. Этих рациональных целей можно достигнуть самыми разнообразными способами, практически все их можно отнести к одной из трех групп. Цель может исхо­дить из понимания того, что человек — это существо, которо­му свойственно взаимодействовать на когнитивном, эмоцио­нальном и поведенческом уровнях; и он почти постоянно учит­ся, разучивается и переобучается на этих трех уровнях взаи­модействия. Следовательно, психотерапевтический процесс — независимо от того, осознает ли терапевт это или нет, - в нор­ме включает в себя перцептивно-когнитивные, эмоциональ­но-вспоминающие и поведенческо-моторные техники. Таким образом, даже старые недирективные роджерианские методы используют поведенческое подкрепление, вставляя свои «Угу» в нужном месте, когда клиенты делают то, что, по их мнению, правильно. И даже ортодоксальные терапевты бихевиориаль-ного направления, например, Джозеф Уолп, ведут своих кли­ентов по крайне когнитивно-образным второстепенным пу­тям и устанавливают с ними эмоциональные отношения, как указал в своей книге «Бихевиориальная терапия и вне ее» Ар­нольд Лазарус.

Следовательно, рациональные терапевтические цели могут быть достигнуты многими методами, которые, на первый взгляд, кажутся или нерациональными или антирациональными. Ра­ционально-эмоциональная терапия в том виде, в каком я ее практикую, начинается с посылки: чтобы человек достиг фун­даментального изменения в структуре личности, он должен зна­чительно изменить некоторые свои давно и глубоко сидящие знания и убеждения. Хотя такая философская реорганизация наиболее эффективно осуществляется при помощи философ­ского рассуждения и дидактического диалога или групповой дискуссии, временами она начинается или стимулируется раз­ными видами эмоционально-вспоминающих методов (прямым противоборством, использованием театрального языка, проиг­рыванием ролей, директивной рискованностью, личностным столкновением и поддержкой) и большим рядом поведенческих методов (десенсибилизацией, самоподкрепляющими планами, домашними заданиями, поведенческими репетициями, моде­лированием, утверждающим обучением и оперантным обуслов­ливанием).

Какими тогда с точки зрения групповой терапии являются не­которые из наиболее рациональных и иррациональных целей и процедур?

Иррациональные цели групповой терапии, в общем, имеют два аспекта. Либо руководитель группы или фасилитатор верит в то, что рациональность нежелательна, и стремится к нерацио­нальным и иррациональным целям; либо руководитель группы верит в то, что рациональность желательна, но может быть до­стигнута, по крайней мере временами, нерациональными путями.

Первый тип редко четко проявляется. Хотя многие руководи­тели групп выступают против рациональности и их подходы край­не антиинтеллектуальны (как указала Джейн Ховард (Jane Howard)), большую часть времени они фактически преследуют рациональные цели, хотя отчасти делают это «иррациональным способом». Таким образом, посылка антиинтеллектуализма за­ключается втом, что высокая интеллектуальность вредна, то есть мешает жить «по-человечески» и неразрушительно. И посылка тех терапевтов (и фасилитаторов нетерапевтических групп), ко­торые решительно борются с когнитивными или рациональны­ми видами решения проблем, заключается в том, что эти методы дегуманизируют, подавляют или снижают эмоциональность лю­дей. Кажется, такие руководители групп безоговорочно и опре­деленно верят в минимизацию сильного нарушения и максимальное увеличение самоактуализации; следовательно, они, в моем понимании, постулируют и стремятся к крайне рациональным целям.

Порой кажется, что это неправильно. Способствовать тому, чтобы человек, например, стал более дисциплинированным, вполне разумно, так как дисциплина обычно может помочь ему, если и не тотчас, то позднее, лучше жить и больше наслаждать­ся собой. Однако идея побуждать человека, как поступают не­которые религиозные секты, к дисциплине ради дисциплины или ради счастья на каких-то гипотетических небесах не кажет­ся здравой и рациональной — фактически, в данном случае ис­пользуется благоразумный взгляд на безрассудные крайности и, следовательно, по существу он является иррациональным. Подобным образом, чтобы подвигнуть человека быть эмоцио­нальным ради проявления эмоций или мистическим ради того, чтобы просто быть мистическим, или переживающим просто потому, что ему полезно переживать, нужно показать ему со­мнительно достойную цель. Что касается меня, я не хочу жить просто ради жизни; и я не хочу переживать или проявлять эмо­ции только потому, что мне определили переживание и прояв­ление эмоций как хорошие или стоящие явления.

Поэтому некоторые терапевтические цели кажутся, по край­ней мере, частично иррациональными — или разрушающими жизнь и радость. Когда терапевт группы встреч пытается убе­дить ее членов стать более враждебными к другим, когда тера­певт, ориентированный на дзэн-буддизм, старается помочь сво­им клиентам достичь нирваны (состояния абсолютного блажен­ства путем искоренения индивидуального опыта и погружения души в высший дух или ликвидации всех желаний и страстей), когда терапевт-христианин старается помочь человеку терпеть земные горести и лишения с тем, чтобы попасть на небеса и быть там более счастливым после смерти, — в этих случаях группо­вые фасилитаторы преследуют скорее иррациональные, чем рациональные цели. К счастью, немногие терапевты придер­живаются этих крайних позиций; но они действительно суще­ствуют.

С другой стороны, есть большое количество современных те­рапевтов, имеющих вполне рациональные цели, но которые ис­пользуют исключительно нелогичные или иррациональные спо­собы достижения этих целей. И здесь дело совсем не в нерацио­нальных или иррациональных терапевтических техниках. Мно­гие терапевтические техники обычно приводят к иррациональ­ным саморазрушительным результатам или, по меньшей мере, они достаточно неэффективны (учитывая большое количество времени и сил, необходимых для их использования). Примера­ми могут служить:

Чистая тренировка чувствительности или ультранедирективные процедуры поощряют членов группы бесконечно блуждать вокруг своих собственных эмоциональных проблем, слиш­ком расстраиваться (частично по поводу неэффективности са­мих процедур) и скорее проявлять эмоции, чем мотивировать себя к изменению поведения.
Фасилитатор группы часто опирается на принудительные переживания и выражения всех чувств беспорядочно, включая очень враждебные и разрушительные, и при помощи членов груп­пы скорее подталкивает, а не отговаривает от бесполезной нена­висти к себе и другим.

Злоупотребление физическими мерами, такими как интен­сивный силовой массаж, укусы, удары кулаками и ногами, борь­ба и стояние на голове, часто приводит к ранению себя или дру­гого и формированию жестоких и бесчеловечных установок на силовое превосходство. Многие руководители групп, отчасти потому, что их не обу­чали психотерапии, застревают исключительно на физических и невербальных методах и избегают любых попыток решения про­блем, которые могли бы гораздо эффективнее помочь большин­ству членов их группы. Использование процедур, связанных с отношениями, ко­торые имеют много общего с традиционными группами встреч, часто приводит участников к убеждению, что они очень легко могут решить свои глубокие эмоциональные проблемы, что вре­менно почувствовать себя лучше эквивалентно настоящему улучшению, что они действительно остро нуждаются (а не про­сто очень хотят), чтобы другие любили и одобряли их, что они ничтожны без такой человеческой поддержки и что теперь они достойные люди потому, что руководитель группы и некоторые члены группы, кажется, любят его.

Некоторые ориентированные на достижения группы (на­пример, для представителей деловых кругов) внушают участни­кам поверхностную и часто вредную философию о том, что член группы никчемен и, вероятно, не может принять себя, если он не достиг выдающихся успехов в мире. Многие группы, направленные на разрешение проблем, в
основном делают акцент на практических, одноуровневых ре­шениях личностных и других проблем и не могут затронуть, оценить или попытаться изменить создающую нарушение жиз­ненную философию члена группы. Некоторые группы делают слишком сильный акцент на сек­суальных блоках и трудностях, тратят много времени и энергии
на работу над этими блоками и забывают о том, что эти блоки и трудности являются лишь малой долей базовых нарушений че­ловека и что они обычно являются результатами глубинных эмо­циональных трудностей, а не создают их. Многие группы, подобные группам встреч, так изобилуют умными играми, упражнениями, развлечениями, приятным времяпрепровождением и другими уловками, что личности чле­нов группы и их фундаментальные системы ценностей, кото­рые лежат в основе их личностей, теряются в трюках.

Возрастающее число групп акцентируют внимание на ма­гических, мистических, религиозных переживаниях, которые подразумевают, что рассудок и наука не могут помочь человеку и что существуют сверхъестественные и легко достижимые ре­шения его серьезных проблем.

Некоторые руководители групп делают слишком сильный упор на позитивное мышление, неисправимо оптимистическое воображение и другие формы самовнушения, которые имеют определенную ценность, но дают очень неэффективные реше­ния для серьезных вопросов.

Существует большое количество групп, которые суро­во осуждают своих членов за действия, особенно когда они не соответствуют групповым процедурам. Не так уж мало уча­стников таких групп пострадали от этого вида групповой цен­зуры. Некоторые группы проводят репетиции нереалистичных ситуаций, в которых человек практически не может потерпеть неудачу, вместо того чтобы испытывать и атаковать его идеали­стические установки по отношению к неудаче. В результате они плохо подготавливают его к жизни в реальном мире, где неуда­чи практически неотвратимы.

Многие аналитические группы так поглощены бессозна­тельными мыслями и чувствами участников, что они, к сожале­нию, пренебрегают легко доступным и часто более важным со­знательным и предсознательным мышлением и прояаяением эмоций. Некоторые руководители групп являются настолько твер­
до и упорно антиинтеллектуальными, что способствуют разру­шению нормальных процессов мышления и стимулируют че­ловека отказаться от его наиболее уникальных и важных чело­веческих способностей, а именно от способности серьезно раз­мышлять и думать о своем мышлении, результате его способ­ности к разрешению проблем расстраиваются, а не усиливают­ся, и его эмоции обычно становятся более неуместными и не­контролируемыми. Многие групповые процессы настолько вопиюще неэф­
фективны, что участники долгое время напрасно страдают, прежде чем продвинуться, они разочаровываются всем терапев­тическим процессом и впоследствии у них появляется хорошее оправдание, чтобы избежать эффективной терапии.

Когда групповой процесс крайне рационален, в первую оче­редь руководитель выбирает благоразумные и уничтожающие нарушения цели и затем старается достигнуть их логически­ми, эмпирическими, действенными методами. В рациональ­но-эмоциональной терапии и в сходных когнитивно-бихеви-ориальных видах групповой терапии руководитель стимулирует рациональные процессы многими способами, включая следующие:

Руководитель и несколько более опытных членов группы совместно обучают человека, который поднимает эмоциональ­ную проблему, как принять жестокую реальность и как решить эту проблему при помощи согласованного решительного уси­лия, а не при помощи магического ожидания того, что она ис­парится от жалобных требований.
Группа показывает участнику с проблемой, что именно он думает, чтобы создать свои неадекватные чувства и поведение, как его беспорядочные мысли являются причинами его де­структивных чувств и как логически разобраться в этих мыс­лях, как эмпирически оспаривать их и как настойчиво пытать­ся их изменить. Там, где менее рационально ориентированные группы акцентируют чувства и инсайт, рационально ориенти­рованные делают упор на оспаривании иррациональных убеж­дений до тех пор, пока они не будут побеждены. Группы под четким управлением руководителя являются фи­лософски и когнитивно ориентированными, но обычно исполь­зуют широкий диапазон эмоциональных и поведенческих тех­ник для того, чтобы содействовать когнитивным изменениям. Ра­зумно в этом смысле то, что деловая предприимчивость рацио­нальна: то есть готова задействовать практически любой метод, который действительно работает на изменение сути установок. Руководитель группы, такой как руководитель группы РЭТ, обычно является активным, исследующим и борющимся. Он ис­пользует групповой процесс в различных целях: чтобы поощ­рять предложения, комментарии и гипотезы других членов груп­пы, которые, в свою очередь, побуждают его сосредотачиваться на важных вопросах, которыми иначе он мог бы пренебречь;
представлять посылки, которые он может проверить и добавить к ним что-то; усиливать некоторые свои главные качества; опи­раться на других членов группы и, тем самым, увеличивать те­рапевтическую эффективность процесса. Группа рационально использует работу во время группо­вой сессии и дает членам группы домашние задания, которые нужно выполнить вне сессии. Таким образом, она может пред­писать члену группы искать работу, пойти на свидание с девуш­кой, с которой он боится встречаться, или намеренно сходить в гости к мачехе, которую он может ненавидеть. Такими домаш­ними заданиями часто более эффективно руководствуются и следуют им, когда их дает группа, а не сам терапевт.

6.  Группа в использовании эмоциональных и поведенчес­ких техник не принимает простодушно проявления участни­ков, а специально ищет и придает особое значение когнитив­ным соотношениям. Так, группа ищет фактическое подтверж­дение высказываний человека. Например, если он отрицает, что у него есть враждебные чувства, то группа проводит экс­перимент, в процессе которого эмоциональные и поведенчес­кие аспекты этих чувств и их выражение в жестах можно не­посредственно наблюдать. Более того, когда эти чувства обна­руживаются и аутентично выражаются, рационально ориен­тированная группа указывает участнику что именно он гово­рит себе, чтобы вызвать их, как он когнитивно поддерживает их и что он может сделать, чтобы минимизировать или устра­нить их, если это возможно. Таким образом, она погружается
гораздо глубже в выражение и понимание чувств, чем группа, которая не уделяет особого внимания рациональному анализу и изменению.

7. Рационально-ориентированная группа обеспечивает каж­дого участника несколькими необходимыми видами обратной связи от других членов группы. Группа показывает ему, что он так же тревожен и имеет те же иррациональные идеи, как некоторые или большинство чле­нов группы.

Группа дает ему честные наблюдения членов группы отно­сительно того, как он взаимодействует и устанавливает отно­шения с другими людьми и что он, по их мнению, может сде­лать, чтобы улучшить свои человеческие взаимоотношения. Группа подготавливает обсуждение, в ходе которого участ­ник группы может вовлечь в психодраматические упражнения с проигрыванием ролей других участников и обучиться в процессе упражнения приемам уверенного поведения и другим ви­дам социальных навыков.

Иногда группа предлагает человеку социальное участие и важную обратную связь непосредственно вне групповой ситуа­ции и, тем самым, помогает ему установить отношения и уз­нать нечто важное о себе. Иногда группа представляет ему других людей, которые в процессе и за рамками групповой терапии указывают ему, чем
является его иррациональное мышление, показывают, как он может оспаривать и опровергать его, дают ему упражнения для тренировки оспаривания и побуждают его думать более разум­ным способом о себе самом и о мире. Фактически участники группы иногда становятся терапев­тами друг для друга и получают возможность увидеть некото­рые свои нелогичности и научиться оспаривать свои разруша­ющие идеи, так как при помощи уникального метода обратной связи в активном столкновении с извращенным мышлением другого их заставляют бороться и с собственным.

Когда человек оспаривает и обсуждает иррациональность других членов группы, за ним наблюдают и его поправляют ру­ководитель и остальные члены группы и ему показывают, ка­кие методы опровержения являются неверными, как он может исправить их и какой может взвесить свои способы, чтобы вы­брать более подходящий, который будет полезен как для чле­нов группы, так и для него самого.

В рационально-ориентированных группах участник имеет возможность наблюдать прогресс, особенно философский, дру­гих членов группы и может видеть, что лечение эффективно, что он сам может подобным образом измениться, что существует нечто специальное, чему он может научиться, чтобы помочь себе, и что терапия — это не магия, а почти всегда упорная, тя­желая и активная работа.

В группе человеку предлагают более широкий диапазон воз­можных решений, чем при индивидуальной терапии. Из десяти или двенадцати человек, присутствующих на групповой сессии, один человек, в конце концов, может нащупать его основную проблему (после того, как некоторые другие, включая руководителя, потерпели неудачу), а другой человек может предложить превос­ходное решение (после того как было предложено несколько ре­шений более низкого уровня). Иногда один человек, даже тера­певт, может махнуть рукой на сложный вопрос (или человека), а в группе кто-нибудь окажется более настойчивым и сможет помочь.

Признание человеком своих личных проблем в присутствии группы людей само по себе терапевтично. В сессии группы РЭТ клиента вдохновляют и иногда просто заставляют раскрыть обыч­но скрываемые чувства и мысли и показывают, что в них нет ни­чего постыдного. Терапевт и другие члены группы стараются по­казать подавленному человеку, что ничего ужасного не произой­дет, если он откровенно выскажется; что, однажды выговорив­шись, он будет лучше себя чувствовать; и что даже если его раз­
несут в пух и прах и высмеют, то это будет досадным и фрустрирующим, но от этого не пострадает его Я и это не станет катастрофой — разве только он сам не определит так этот опыт. Рационально-ориентированный групповой процесс включает в себя много образовательного и дидактического материала, например, объяснения, информирование и обсуждение раз­личных методов. Как показали Джон Дьюи (John Dewey) и Жан Пиаже (Jean Piaget), обучение оказывается эффективнее, когда
человек принимает участие в обучающе-дискуссионно-практическом процессе, чем когда он в основном пассивно восприни-мает. Поэтому групповая терапия является великолепным средством эмоционального воспитания; и она настолько эффективна в этом отношении, что в Школе Жизни (Living School), уп­равляемой Институтом исследования рациональной психоте-рапии, обычных детей обучают элементам эмоционального вос­питания в ходе групповых совещательных сессий и во время
регулярной групповой работы в классах.

Люди с серьезными нарушениями держатся за свои ирра-циональные идеи и неуместные чувства так жестко и непреклонно, что им обычно требуется постоянное и последователь­ное вмешательство. В групповой процедуре РЭТ после общейсессии (продолжительность 2 ч 15 мин.) проводится послегрупповая сессия в течение примерно часа. Очень многое можно сделать, чтобы посягнуть на негативное мышление и деятель­ность членов группы, на обычных двенадцатичасовых мини-марафонах и суточных марафонах рациональных встреч по суб­ботам и воскресеньям.

Групповые процессы могут включать в себя большое количе­ство рациональных процедур. Эти процедуры резко и быстро обнаруживают иррациональные посылки и нелогичные выво­ды проблемного члена группы и помогают ему пересмотреть и реконструировать его разрушительную философию. Группы яв­ляются настолько эффективными в этом отношении, что их часто используют ведущие терапевты когнитивного направле­ния 1 .

В заключение хочу добавить, что люди обычно склонны к са­моразрушающему мышлению и неуместному поведению и про­явлению эмоций. Но они могут значительно изменить свои по­знания, эмоции и поведение, если четко поймут, что именно они думают и делают, чтобы создать так называемые эмоцио­нальные расстройства. Они могут сделать это, решив мыслить и действовать по-другому; и им можно помочь сделать это с помощью активно-директивной рационально-ориентирован­ной групповой психотерапии.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Например, Берн (1964); Корзини (Corsini) (1966); Дрейкурс (Dreikurs) и Грей (Grey) (1968); Лазарус (1971), Лоу (1952); Филлипс и Винер (1966).

Тип материала: 

Счетчик

 

постельное белье для медицинских учреждениймы предлагаемПозвонить и узнать